Служба в Советской Армии оставляла в памяти каждого солдата свой неизгладимый след. Для тысяч призывников 1970-х и 1980-х годов этим важным этапом жизни стал 200-й учебный танковый полк, также известный под номером войсковой части 04026. Расположенный в читинском Каштаке, этот полк был кузницей танковых кадров, отправлявших затем выполнять свой интернациональный долг в монгольские степи. В этой статье мы подробно рассмотрим историю части, быт солдат и путь бойцов от учебки до боевых подразделений.
От Владимирской бригады к Забайкальской учебке
История номера «200» в танковых войсках уходит корнями в годы Великой Отечественной войны. 200-я танковая бригада была сформирована 31 марта 1942 года во Владимире по штату отдельной танковой бригады. Бригада героически сражалась на Западном фронте, участвуя в тяжелых боях 1942–1943 годов, включая наступательные операции в районе реки Воря и населенных пунктов Карманово и Гжатск (ныне Гагарин). В октябре 1943 года бригада была преобразована, но её номер и боевые традиции остались в истории.
Спустя десятилетия, уже в мирное время, номер был присвоен 200-му учебному танковому полку (200 УТП), дислоцировавшемуся в Чите на Каштаке (в/ч 04026). Основная задача полка заключалась в подготовке младших специалистов-танкистов для Забайкальского военного округа (ЗабВО) и групп войск в Монголии.
Каштак: учебка и сержантская рота
Многие ветераны вспоминают читинский Каштак как место, где происходило их становление. Срок обучения в учебке составлял обычно около полугода, после чего выпускники получали сержантские звания и распределялись по боевым частям.
Вот как вспоминают этот период сами ветераны на форумах однополчан:
- Сержантская рота: «Учебка май 83-май 84. Сержантская рота, полгода курсант, полгода сержантом» — такой путь проходили многие, получая навыки командиров отделений и механиков-водителей.
- Строгий распорядок: Период курсантства отличался жесткой дисциплиной, изучением матчасти, вождением танков и бесконечными хозяйственными работами;
Путь в Сайншанд: в/ч пп 89326 и 102-й танковый полк
После успешного окончания учебки в Чите (в/ч 04026), большинство танкистов отправлялись для дальнейшего прохождения службы в Монголию, на территорию Сайншанда. Там располагался 102-й танковый полк под условным наименованием в/ч пп 89326 (полевая почта 89326).
Прибытие в монгольскую степь было настоящим испытанием. Ветераны вспоминают, что тем, кто служил в начале 1970-х, пришлось тяжелее всех:
- Призывники прибывали в голую степь, где размещались в палатках.
- Обустройство гарнизона приходилось начинать буквально с нуля.
- Более поздние призывы застали уже благоустроенные казармы с водой и туалетами, хотя дух суровой степи оставался неизменным.
Позывной «Заушина» — еще одно яркое воспоминание тех лет, связанное с радиосвязью и спецификой службы в степи.
Быт и традиции: от пасты ГОИ до тапочек
Армейский быт всегда полон своих уникальных традиций и лайфхаков, которые солдаты придумывали для выживания и комфорта. Воспоминания ветеранов 200-го УТП и 102-го ТП полны таких ярких деталей:
Чистка бляхи
Солдатская бляха на ремне — предмет гордости и вечной головной боли. Полировали её не только знаменитой пастой ГОИ, но и самым неожиданным способом — обыкновенной швейной иголкой, добиваясь идеального зеркального блеска.
Солдатские ложки и тапочки
Из-за удаленности столовых и специфики питания солдаты носили столовые ложки прямо в карманах. В некоторых ротах даже был специальный ответственный (например, заряжающий Толя Соломин по прозвищу «Солома»), который носил ложки для всего взвода. Если он забывал их взять, взводу приходилось есть остывшую пищу руками или ждать, пока он сбегает.
Особая тема — тапочки. Весной 1975 года, когда столовая закрылась на ремонт, а казармы штукатурили снаружи, командование пошло на послабление порядка. Солдаты в расположении и даже вне строя в столовую ходили в тапочках, чтобы «ноги вентилировались». Тапочки были разные:
- Самодельные, из прорезиненного ремня (выдавались из каптерки, иногда с зарубками от заключенных, которые их изготавливали).
- Тряпочные — обычные, покупные или присланные из дома.
- «Полукеды» — самодельная обувь с резиновой подошвой и носком, верх из тонкого брезента со шнурками и вентиляционными отверстиями.
В тапочках ходили в основном «дембеля» и те, у кого были проблемы с ногами. Интересно, что, по наблюдениям солдат, ноги чаще портились у парней из Сибири и Забайкалья, а призывники из европейской части СССР переносили тяжелую обувь легче. В качестве народного средства от грибка и потертостей некоторые использовали пепел от сигарет.
Хозяйственное мыло и зубные щетки
Для умывания выдавали большое хозяйственное мыло, нарезанное на кусочки. А вот зубные щетки и порошок часто приходилось покупать самим. Щетки из прозрачного цветного пластика ценились не по назначению — из них делали красивые узорчатые ручки для столовых ложек и ножей, из-за чего щетки часто пропадали из тумбочек.
Однополчане: имена и лица
Годы стирают детали, но имена боевых товарищей остаются в памяти навсегда. На форумах ветераны активно ищут друг друга и вспоминают тех, с кем делили хлеб в степи:
- Николай Агацкий — один из старожилов, чей юбилей (50 лет со дня призыва) стал поводом для теплых воспоминаний товарищей.
- Боря Карев — писарь батальона, к которому обращались по вопросам расписания.
- Боря Дмитриев — командир отделения взвода управления 1-го танкового батальона (1ТБ).
- Володя Ракитов — механик-водитель БТР-60ПБ командира 1ТБ.
- Александр Зуборев и Володя Рябов — ребята с Урала, служившие в Сайншанде.
К сожалению, время берет свое, и ветераны с горечью отмечают, что некоторых товарищей, например, Бориса Дмитриева и Александра Зуборева, уже нет в живых. Но память о них живет в строках сообщений и старых фотографиях, где они стоят в парадной форме перед заступлением в гарнизонный патруль по Сайншанде.
200-й учебный танковый полк (в/ч 04026) в Чите и его продолжение — 102-й танковый полк (в/ч пп 89326) в Сайншанде — это не просто военные формирования. Это целая эпоха в жизни тысяч советских парней. От чистки блях иголками до хождения в тапочках весной, от читинского Каштака до бескрайних монгольских степей — всё это сформировало крепкое братство. И хотя деревянные сортиры давно сгорели, а казармы отштукатурены, огонек памяти на сайтах однополчан продолжает светиться, объединяя тех, кто гордо говорит: «Я служил в ЗабВО!»