Красное Село играло особую роль в жизни войск гвардии и Санкт-Петербургского военного округа. На протяжении десятилетий этот населенный пункт был местом традиционных летних манёвров и смотров, которые составляли органичную и важную часть петербургского военного быта. История Красносельского лагеря — это не просто история военной подготовки, но и яркий срез эпохи, быта и традиций русской императорской армии.

Структура и география Красносельского лагеря

Красносельский воинский лагерь возник во второй половине XVIII века. Его территория имела четкую структуру и делилась речушкой Лиговкой на два берега:

• Авангардный (западный) берег — здесь традиционно располагались гвардейские стрелки, армейские полка округа и военные училища.
• Главный (восточный) берег — место дислокации 1-й и 2-й гвардейских пехотных дивизий с артиллерией, Офицерской стрелковой школы и роты Пажеского Его Величества корпуса.

Фронтом лагерь разворачивался на Военное поле, которое имело свои знаменитые достопримечательности. Одной из них была обнесённая рвом Лабораторная роща, она, как правило, играла роль атакуемого или защищаемого объекта во время учений. Другой важной точкой был знаменитый Царский валик. Именно у этого валика во время смотров, парадов и манёвров находился государь император.

Вся кавалерия, включая армейские полки и лейб-гвардию, квартировала по окрестным деревням, тем самым увеличивая площадь Красносельского лагеря на несколько вёрст.

Два этапа лагерного сбора

Лагерный сбор проходил в два основных этапа, каждый из которых имел свои специфические задачи.

Первый этап: Строевая подготовка и стрельбы

С начала мая до середины июля войска занимались строем и стрельбами. Стреляла гвардия отлично, при этом активно поощрялась состязательность между полками. Особый след в истории оставило командование генерал-майора П. А. Лечицкого, который в 1906–1908 годах возглавлял элитную 1-ю гвардейскую дивизию (в неё входили лейб-гвардии Преображенский, Семёновский, Измайловский и Егерский Его Величества полки).

Платон Алексеевич Лечицкий довёл стрелковую подготовку вверенной ему дивизии до совершенства. Будучи сыном заурядного сельского дьякона, произведённым в офицеры в 1880 году из подпрапорщиков, он не имел ни денег, ни протекции. Высокое назначение он заслужил исключительно ревностной службой и отличием в русско-японской войне.

Сначала гвардейское офицерство с сомнением отнеслось к новому командиру, но, узнав его, оценило в полной мере. Офицеры Семёновского полка даже совершили поступок, нарушивший все правила и традиции: приняли постороннего для полка Лечицкого временным членом в своё собрание. Умный, спокойный и тактичный командир пришёлся ко двору, хотя поблажек по службе не давал никому.

Холодным летом 1907 года въедливый службист Лечицкий так гонял гвардейские полки, что стал жертвой фольклора. Признанный полковой поэт семёновцев князь Ф. Н. Касаткин-Ростовский сочинил куплет:

Надоела нам страшно наводка,
Надоел нам Лечицкий давно…
Лишь одно утешение — водка,

Жизнь иначе была бы […]
Пой, ласточка, пой…

Стоит отметить, что позже, во время Первой мировой войны, генерал от инфантерии Платон Лечицкий отлично командовал 9-й армией, а после Февральской революции 1917 года вышел в отставку.

Второй этап: Тактика и манёвры

С середины июля начинался второй этап сборов. Войска три-четыре недели занимались тактической подготовкой, которая завершалась масштабными манёврами. На гвардейском жаргоне переход от строевых занятий к тактическим назывался «переломом».

Лейб-гвардии поручик Семёновского полка Ю. В. Макаров оставил яркие воспоминания об этом периоде:

«Гвардейские “малые манёвры” в период до и сразу после японской войны были сплошной анекдот. Первые три дня войска занимались передвижениями, совершая переходы иногда довольно утомительные. Всё это была подготовка к последнему дню “генеральной атаки”, которая с двух сторон, в определённый час начиналась и велась всегда на определённый и заранее всем известный пункт — царские экипажи, около которых разбивалась царская палатка.

В последнюю минуту, вблизи этой палатки, стоя обыкновенно на пригорке, в самом центре сражения, с биноклем в руках, государь Николай Второй мог любоваться, как с двух противоположных сторон на него идут густые цепи рослых гвардейцев, готовясь к финальной сшибке…»

Красносельские манёвры были не просто учебными мероприятиями — это было масштабное социальное и военное событие, отражавшее дух своего времени. Здесь оттачивалось военное мастерство, формировались традиции, а императорская гвардия демонстрировала свою мощь и выучку. От строгих порядков генерала Лечицкого до театрализованных «генеральных атак» у царской палатки, история Красного Села остаётся важной страницей в летописи российской армии.