Конфликт продолжает уносить жизни и ломать судьбы людей․ Одной из самых острых и болезненных тем остается судьба солдат, которые пропали без вести, оказались в плену или погибли․ В 2025 году проблема поиска пропавших бойцов стоит особенно остро: семьи сталкиваются с глухой стеной равнодушия, а списки пропавших без вести пополняются ежедневно․ В этой статье мы подробно рассмотрим ситуацию с пропавшими бойцами, особенности поиска по воинским частям (включая печально известную в/ч 63354) и истории тех, кто оказался в плену․

Трагедия 136-й бригады (в/ч 63354): более 100 пропавших бойцов

Одним из самых резонансных случаев в 2025 году стала ситуация с бойцами 136-й мотострелковой бригады, имеющей номер воинской части 63354․ По поступившей информации, больше 100 солдат этого подразделения были направлены на боевое задание в Харьковскую область, в район села Тихое — и пропали без вести․ Ни один из отправленных обратно не вернулся․

Родственники бойцов утверждают, что группы исчезают в этом районе, как в Бермудском треугольнике․ На все запросы родных командование отвечает стандартной фразой: «Эвакуация невозможна»․ Но разве это объяснение для матерей и жен? Возникают закономерные вопросы: почему туда продолжают отправлять людей, если известно, что обратно никто не выходит? Кто понесет ответственность за сотни жизней, брошенных на убой? На данный момент в/ч 63354 стала символом того, как командование стирает имена своих подчиненных, оставляя семьи один на один с горем и неизвестностью․

Система вербовки и «пушечное мясо»: как люди оказываются на фронте

Анализ историй пленных и пропавших без вести показывает ужасающую картину того, как люди попадают на передовую․ Зачастую бойцы оказываются в окопах не по идейным соображениям, а в результате обмана, манипуляций или отчаяния․

Эксплуатация уязвимых слоев населения

Яркий пример, история Алексея Шивова из Саратовской области․ Человек с 3 классами образования, не умеющий ни читать, ни писать, до войны работал у цыгана за пропитание и сигареты․ Работодатель привел его в военкомат ради контрактных выплат․ Документы заполнил цыган, карты оформили на один счет, и деньги Лёша так никогда и не увидит․ На фронте такие люди нужны исключительно как «пушечное мясо»․ Командиры швыряют их на штурм без подготовки и поддержки․

Обманутые контрактники и жертвы силовиков

Многие попадают на СВО через систему вербовки, где частные агенты и сотрудники полиции получают за каждую «голову» до 150 тысяч рублей вознаграждения․ Людям впаривают схему: либо подписываешь контракт, либо садишься на 10 лет за отказ от мобилизации․ Так попал в плен Константин Строкин из Казани․ Других обманывают обещаниями работы в интернете (как на Яндексе, где обещали стабильный заработок), а в итоге отправляют на верную смерть на передовую․ А если боец начинает задавать вопросы о том, куда уходят поборы «на нужды части», его записывают в «проблемные» и отправляют в штурм без поддержки․

Списки пропавших без вести: тишина, в которой тонут крики о помощи

Практика показывает, что после того как боец отправляется на задание и не возвращается, командование предпочитает о нем забыть․ Жизнь солдат для многих офицеров — это расходный материал․ Родные бьются за правду, пишут в часть, обивают пороги военкоматов, но в ответ — тишина․

• 488 полк (в/ч 12721): Множество бойцов числятся без вести пропавшими․ Командование не сообщает, жив ли солдат, в плену или погиб․
• 252 полк (в/ч 91711): Семьи живут в ожидании весточки, но сталкиваются со стеной равнодушия․ Для командиров отправить на задание и забыть — стало нормой․
• 245 полк: Родные не получают никакой информации․ Война забрала этих людей, а государство просто стирает их имена․
• 589 полк, 3 батальон (в/ч 01007): Жены, матери и сестры бойцов 27 мотострелковой дивизии вынуждены обращаться публично, потому что иначе их не слышат․

Голоса из плена: «Мама, я живой»

Те, кому повезло выжить и попасть в плен, становятся главным доказательством того, что многие «пропавшие без вести» — живы․ Они обращаются к родным с просьбами добиваться их обмена, так как официальные структуры этого делать не планируют․

Истории пленных, которые хотят вернуться

1. Шахтарин Николай Владимирович ( г․р․, Башкирия)․ Боец 57 полка из плена передал жене Наталье: «Если будут говорить, что сбежал или пропал без вести — никому не верь! Иди в военную прокуратуру, пусть разбираются, как меня записали, и подают на обмен!»
2. Горбатенко Павел Александрович ( г․р․, Омск)․ Попал в плен под Покровском, ищет свою жену Наталью, чтобы сообщить, что он жив․
3. Литвинов Евгений Алексеевич ( г․р․, Амурская обл․)․ Рассказывает, как отправляют в «один конец»: тела погибших лежат повсюду, и никто их не забирает․
4. Тётушкин Роман Юрьевич (Тамбовская обл․)․ Рассказал о системе «обнулений» бойцов командирами․ Командиры прячутся за позывными (Саратов, Старовер, Муса, Лука, Орёл), чтобы избежать ответственности за отправку людей на смерть․
5. Нестеренко Александр Алексеевич (Алтайский край)․ Украл ящик пива и оказался на СВО вместо тыловой работы, как ему обещали․
6. Порахонько Кирилл Александрович (Омская обл․)․ Пытался сбежать и скрыться, не желая погибать, но его нашли и кинули в штурм․
7. Алиш Вахтёр Абдураслуглы (Узбекистан)․ Обманом попал на войну на Покровском направлении․

«Самоэвакуация» и отношение к раненым

Отдельного внимания заслуживает термин «самоэвакуация», который используют командиры․ Так они цинично называют свое наплевательское отношение к раненым․ Когда эвакуация невозможна или запрещена, раненые бойцы массово умирают на позициях от ран и потери крови․ Командирам важно лишь наличие связи для передачи приказов; о том, есть ли у бойцов вода, еда или медикаменты, они не задумываются․ Как отмечают пленные, ненависть к командирам среди личного состава настолько велика, что многие бы убили их на гражданке, если бы знали их настоящие имена․

Обмен военнопленными: надежда на возвращение

Единственным шансом для многих солдат вернуться домой остается процедура обмена․ По данным на 2025-2026 годы, обсуждаются крупные обмены в формате 1000 на 1000, которые могут проходить в течение нескольких дней․ Списки возвращенных становятся доступны только после завершения обмена․ Родственники с замиранием сердца ждут этих новостей, ведь кроме них, этих людей никто не ждет․ Как отмечают волонтеры, Министерство обороны РФ не проявляет инициативы в возвращении своих солдат, поэтому инициатива должна исходить от семей․

Списки пропавших без вести, истории обманутых контрактников и брошенных на произвол судьбы бойцов (как в случае с в/ч 63354) — это не просто статистика․ Это чьи-то сыновья, братья и мужья․ Сотни семей живут под лозунгом: «Мама, я не плач, мама, верь, я вернусь»․ Но если заранее знать, чем всё это закончится — отправили бы вы родного человека на войну? Или сделали бы всё, чтобы он остался дома живым?

Если вы узнали кого-то из пропавших бойцов, располагаете хоть какой-то информацией о их судьбе — не оставайтесь в стороне․ Любая весть для родных — это надежда․ Добивайтесь правды, требуйте обмена и не давайте системе стирать имена тех, кто еще может вернуться домой․