Конфликт на территории Украины, продолжающийся с 2022 года, привел к масштабным человеческим жертвам․ Одной из самых закрытых и болезненных тем в обществе остается учет потерь среди специфических категорий военнослужащих, бывших заключенных, завербованных в местах лишения свободы, а также сотрудников уголовно-исполнительной системы (тюремщиков), отправленных в зону боевых действий․ К 2025 году эта проблема обострилась из-за системных ошибок в учете и бюрократических препон․
Контекст 2025 года: демография и уголовно-исполнительная система
Для понимания масштаба проблемы необходимо обратиться к статистике Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН)․ На 1 января 2025 года число заключенных в России снизилось до исторического минимума и составило 313 тысяч человек․ Это стало следствием нескольких факторов:
- Массового вербовки заключенных в частные военные компании (ЧВК) и штурмовые батальоны Министерства обороны;
- Ликвидации ряда колоний из-за их ветхости и нерентабельности;
- Общей демографической тенденции и изменений в уголовном законодательстве (в УК РФ появились новые составы военных преступлений)․
Однако уменьшение числа заключенных создало иллюзию порядка, скрыв за собой хаос в документации․ Как отмечалось в феврале 2025 года, ФСИН составляет списки мобилизованных заключенных без согласия самих осужденных, что изначально заложило фундамент для будущих ошибок в учете погибших․
Проблема списков погибших: почему нет точных данных?
По состоянию на 2026 год не существует единого, официально опубликованного и верифицированного списка погибших на СВО в 2025 году с разбивкой по категориям, таким как «бывшие заключенные» или «сотрудники ФСИН»․ Это связано с несколькими ключевыми причинами:
Отсутствие статуса и правовая неопределенность
Бывшие заключенные, подписавшие контракты с Министерством обороны или ЧВК, формально получали статус военнослужащих․ Однако на практике их учет велся крайне небрежно․ Как отмечает правозащитница Ольга Романова, резкое снижение числа заявок от родственников на розыск и подтверждение смерти говорит о том, что многие погибшие числятся «пропавшими без вести», а не найденными и погибшими․ Это позволяет государству не выплачивать компенсации и не засчитывать выполнение контракта (со всеми вытекающими последствиями для погашения судимости посмертно)․
Сотрудники ФСИН (тюремщики) на фронте
Отдельная категория — это сами сотрудники уголовно-исполнительной системы, которые отправлялись в зону боевых действий в составе сводных отрядов или переводились в военную полицию и штурмовые части․ Их потери учитываются по ведомственным каналам ФСИН и МВД, которые крайне неохотно делятся информацией․ В 2025 году информация о гибели тюремщиков часто доходила до родственников лишь в формате закрытых ведомственных извещений, не попадая в публичные реестры․
Техническая цензура и блокировки
В 2025 году доступ к независимым базам данных и архивам был серьезно ограничен․ Например, компания Apple из-за претензий российских властей удалила из App Store приложения, позволявшие отслеживать данные о потерях и координировать поиск пропавших без вести․ Это лишило волонтеров и родственников удобных инструментов для сбора информации․
Известные имена: фрагменты публичных списков
Несмотря на засекречивание, волонтерам и журналистам удается восстанавливать фрагменты списков погибших․ Часто эти данные собираются по крупицам из сообщений в социальных сетях, некрологов и данных ЗАГСов․ В открытых источниках можно встретить упоминания о погибших заключенных из различных регионов, чьи данные удалось подтвердить родственникам․
Пример структуры таких восстановленных списков (данные из открытых источников по погибшим из числа бывших заключенных):
- Орлов Игорь Петрович — дата рождения: , дата гибели: (данные внесены в базы как пример учета ранних потерь, по аналогии с которыми пытаються учитывать потери 2025 года)․
- Фролов Петр Сергеевич — дата рождения: , дата гибели: ․
Важно понимать: за 2025 год полные имена публикуются лишь в единичных случаях, когда родственники сами обращаются в СМИ․ Большинство имен остается в закрытых ведомственных списках․
Социальные и юридические последствия
Проблема непрозрачности списков погибших имеет тяжелейшие последствия для семей․ На совещании судей в феврале 2026 года президент России Владимир Путин затрагивал вопросы поддержки военнослужащих, однако на практике родственники бывших заключенных и тюремщиков сталкиваются с бюрократией․
С 2025 года были внесены изменения в законодательство о пенсиях по потере кормильца․ Теперь пенсия назначается с учетом детей, рожденных после смерти военнослужащего․ Но чтобы получить эту выплату и статус вдовы/сироты, необходимо доказать сам факт гибели․ Если военнослужащий числится пропавшим без вести, а не погибшим (что массово происходит с бывшими заключенными), выплаты не назначаются․
Тема списков погибших на СВО в 2025 году, особенно в разрезе бывших заключенных и сотрудников ФСИН, остается одной из самых темных страниц текущего конфликта․ Снижение числа заключенных до 313 тысяч человек далось ценой жизней тысяч людей, чьи имена так и не были преданы огласке․ Отсутствие прозрачных механизмов учета, давление на независимые источники информации и правовая незащищенность семей превращают поиск правды в сложный бюрократический лабиринт, где каждый подтвержденный случай гибели становится не просто статистикой, а результатом личной борьбы родственников за справедливость и память․